Наши за бугром
Когда мне случалось бывать за границей, почему-то во всех странах случайно обнаруживал русских! Даже в Японии. Точнее, русскоговорящих. Я их и дома-то не стремлюсь различать, а за бугром вообще все наши — братья! И с этими братьями, особенно с новенькими, частенько случаются казусы.
Еду я как-то в автобусе в университет, в Патрах. Заходят двое парней. Один, развязно, ощущая свою полную безнаказанность — ведь никто не понимает, что именно он говорит,- громко спрашивает:
– А куда эту ***ню толкать?
(это про билетики, которые необходимо отметить при входе). Другой:
– А *** ее знает! Вроде туда.
Я аккуратно так, негромко:
– Ребята, ведите себя приличнее.
Те аж присели. Исподтишка зыркают, вертят башками, кто это сказал? Я себя не выдаю, думаю, что дальше будет. Ребята присмирели, шепотом друг у друга выспрашивают на предмет, кто бы это мог сказать? Вроде все на вид греки… Кто же тут русский? Я спокойно сижу, тоже потихоньку осмотрел соседей — вроде действительно все греки. И тут сам чуть не подпрыгнул, услышав от соседа:
– Дебилы. Думают, что наших тут нет!
Продолжение на тему «наших»
До отъезда на Родину осталось несколько дней. Мысли уже в основном о доме. Вчера прогуливались по берегу моря, и вдруг из кустов слышим:
– Кажется, вы были здесь в прошлый год?
Я, на автомате:
– Были.
– То-то лица знакомые…
– А... где вы и кто вы?
– Я, … я просто работаю в отеле.
Тут из-за кустов вылез грек с большими садовыми ножницами.
– Откуда Вы русский язык знаете?
– Та я ж, хоть и грек, та с Украйны. Лето здесь живу, на зиму домой уезжаю.
– …
– А вы откуда?
– Мы из России.
– Жалко…
– А что?
– Жалко, что не с Украйны. Мне сына надо устраивать в ДАИ. Я знаю, кому дать и сколько. Но дорого… Надо ехать, устраивать. 20 лет уже парню, хочу его в ДАИ устроить, поработал здесь на стройке, деньги у меня есть. Не хочу, чтобы как я мантулил…
– Так у вас один сын?
– Дочь еще, но ее я уже устроил. Правда, чуть не сорвалось. Пришла она поступать в Правовой (?!) техникум. С утра я им тушу кабана привез, да и деньжат в конверте. Жду ее. Она все не выходит и не выходит. Что там можно с утра до вечера сидеть? Заглядываю — одна сидит, ничего не делает. Неужели мало дал? Сколько сказали, столько и дал…
Она потом рассказала.
– Сижу, жду, когда меня вызовут. Там у них строго: к экзаменатору подходит другой преподаватель, что-то шепчет, тот вызывает абитуриента, абитуриент отдает листок и выходит из аудитории. А меня все не вызывают и не вызывают. Уж вечер близится, и я одна осталась. Неужели папа кабанчика не привез? .
– …
– Э-эх…
– Ну, что сидите, вздыхаете? Если поступать не хотите, так сразу и скажите.
– …
Наудачу, решила рискнуть:
– Там папа кабана привез, еще утром, больше центнера.
– А, так это твой! Что ж ты до сих пор сидишь? Иди, ты же еще утром поступила.
Привет гимнюку
Эту историю я слышал более 20 лет тому назад. Наверняка она была опубликована, но я не видел публикации, поэтому рискну предложить ее вам.
Известный композитор Никита Богословский был еще более известен как незаурядный приколист. О его розыгрышах в народе ходило много рассказов, к примеру, о сауне. Но сейчас вспомнился другой рассказ.
Михалков-старший, как известно, был одним из сочинителей гимна СССР. И это многим не нравилось. Как-то плохо сочетались барское происхождение, деятельность придворного сатирика и сочинение патриотического гимна. В котором, в самом первоначальном варианте, который был при Сталине, звучали славословия в адрес «великого вождя всех времен и народов, товарища Сталина».
А теперь собственно история.
Однажды Михалкову звонит незнакомый человек:
– Уважаемый Сергей Владимирович, я знаю, вы занятой человек, человек известный. Не сочтите обидным такое предложение: не могли бы Вы помочь с написанием гимна для православной епархии?
– Что Вы, что Вы! Как Вы смеете такое предлагать! Мне?
– Вы единственный человек, который может помочь… Лучше вас никто не напишет…
– Нет, нет, нет! Я коммунист!
–... Епархия хорошо заплатит…
– Нет, нет!
–... И никто знать не будет…
– …
– Давайте встретимся и обсудим. Аванс за работу я передам сразу же, лично Вам в руки…
– М-м-м, ну давайте-давайте, встретимся, поговорим.
К месту встречи Михалков крался так, чтобы его не узнали: в темных очках, пальто с поднятым воротником и т. п. Пришел, а там никого! Осторожно поозирался — никого похожего. Поднял голову вверх, а там на растяжках висит огромный плакат:
– ПРИВЕТ ГИМНЮКАМ!
Профессиональный восторг
Рассказывал товарищ. У его отца была старая «Волга». Годков двадцать, а то и поболе ей было. Однажды папаша приехал на своей «Волге» в гости к сыну. Из Южного Казахстана в Сибирь. На дороге, перед Новосибирском, увидел целые шеренги продавцов грибов.
– Слушай, сын, давай за грибами съездим? У нас на родине они не растут…
– Ну, давай…
Нашли подходящий лесок, достаточно влажную низинку, бросили там машину. Отец самозабвенно бросился на поиски и собирание разнообразных поганок. Хотя, впрочем, и приличные грибочки изредка попадались.
– Хватит, поехали…
– Ну, еще маленько побродим.
А вы, читатели, не забыли, что машина старая и стоит во влажном месте? То-то же…
Отец, наконец, угомонился:
– Ну, хватит, поехали домой.
Сунулись заводить машину — ан, нет! Она в холодке и влажности простояла, и старенький аккумулятор разрядился.
– Возьми ручку, крутани.
А Саша уже забыл, как это делается. В современных машинах такая опция не предусмотрена…
– Вставляй и резко крутани.
Крутанул. А в этом деле нужно иметь выучку и правильно держать ручку. С одной стороны — крепко, а с другой стороны — чтобы рукоятка в руках проскальзывала. А у Сани она вовсе выскользнула из руки, крутанулась сама, подхваченная движком, он пытался ее поймать, ручка по суставу и саданула. Дикая боль, все распухло. Отец сам завел машину и повез его в травматологическое отделение поликлиники. Врач посмотрел:
– На рентген!
Получили снимки, врач их рассматривает. На лице полный восторг.
– Вася, Вася, иди сюда! Какой великолепный вид! Ах, какой сустав! Какой великолепный сустав! Вдребезги! Ты такого не видел! Ни одной косточки целой!
Первый сорт
Саша И. был юным заместителем директора института автоматики и электрометрии, когда я там появился в качестве студента. Ему принадлежит замечательная фраза, которую он сказал мне, когда я подписывал какую-то бумажку у него после окончания универа:
– Зачем ты хочешь заниматься пробоем? Это вузовская наука, наука второго сорта, ей не стоит заниматься…
Но вспомнил я о нем по другому поводу. Эдик напомнил. Когда Александр защищал докторскую диссертацию в институте атомной энергии, у его бывшего шефа, академика Н., спросили:
– Он теоретик?
– Да какой он нафиг теоретик!
– Он экспериментатор?
– Да какой он нафиг экспериментатор!
Плотогон