Встреча со студентами НГТУ проходила в небольшом конференц-зале ФГО и ФБ. Студенты оккупировали даже лестницу и коридоры перед залом. Все ждали появления звезды, которая почему-то не появлялась. Некоторые с беспокойством интересовались у организаторов, приехал ли Парфенов вообще. Гул прервался аплодисментами — Парфенов!
В отличие от всех своих спутников-соратников по «Русскому Newsweek» Леонид выглядел довольно просто: веселая рубашечка, брюки и черная кофта. Наверное, хотел быть поближе к народу. Микрофон безнадежно не работал, и Леонид Парфенов полтора часа вещал народу, надрывая связки. Встреча проходила в форме диалога — вопросы Парфенову писали на специальных бумажках.
Перед вопросами Леонид Парфенов вкратце рассказал о концепции журнала: «Нам важно знать, что хочет новый читатель от новой журналистики — поэтому мы устраиваем такие встречи. Старая российская аудитория кончилась, а новая еще не появилась — поэтому мы устанавливаем контакт. Если вы хотите чего-то добиваться в жизни, то вам нужна информация. Мы стремимся подать информацию интересно и ярко. Естественно, с картинками. Наши читатели — люди активные, поэтому это преимущественно молодежь, в том числе и студенты. Ведь студенчество — это люди, которые не будут довольствоваться малым. У нас ничего не получится, если вы будете что-то «почитывать», а мы будем что-то «пописывать». Только вместе мы можем создать новую традицию информации, ее изготовления и потребления».
«Информ» представляет вашему вниманию вопросы, наиболее интересные из заданных Парфенову в ходе встречи.
О журналистике
– Что такое хорошее СМИ?
– Хорошее СМИ — то, которое нравится читателю. Но как новости федерального канала могут не нравиться зрителю, если других нет? Это как писал Жванецкий: «Если в моей комнате одно окно, вы представляете, какой у него рейтинг! »
– Самое запомнившееся вам интервью?
– Уже в «NeewsWeek» у меня было два принципиальных интервью: с Земфирой, в связи с выходом диска «Вендетта», и с Грефом, по поводу того, что удвоение ВВП за десять лет нынешними темпами невозможно. Самый длинный марафон был с Кондолизой Райс. Трижды интервью с ней срывалось. Поэтому и запомнилось — обычно запоминается то, что трудно дается. А потом оказывается, что это было не самое важное и лучшее.
А если вспоминать интервью, которые брал не я… Первый раз, еще при Советской власти, я увидел интервью Солженицына. Это было что-то невообразимое. В такие годы человек говорит «ВСЕ». Я был в шоке.
– В чем вы видите кодекс журналиста? Изменился ли кодекс НТВ, и если да, то в чем?
– Если бы кодекс НТВ изменился, я бы на нем остался. Поскольку я исповедую одно, а времена меняются, то мне пришлось сменить место «исповедования». На самом деле я не очень хорошо отношусь к таким пафосным формулировкам — «кодекс журналиста».
– Как стать хорошим журналистом?
– Нужно просто работать и делать это профессионально. Заниматься сбором информации и ее распространением, и делать это адекватным способом. Так, как это нужно публике. Весело, ярко, с картинками. Это и должно быть главным критерием.
– Насколько важен стиль в журналистике?
– Сильно. Это способ, все нужно делать как-то, а не кое-как. Стиль определяет отношения с публикой. Люди ведь и выбирают, согласно своим стилевым вкусам.
– Что нужно в первую очередь для хорошей программы?
– Целеполагание, то есть ответ на вопрос «Зачем это делается?». Когда ты понимаешь это, то твои труды и расходование бюджета не будут напрасны. И так с любым «продуктом».
Находящийся в зале гл.редактор газеты «Студенческий город» спросил: «А это делается для рейтинга?»
На что Парфенов отреагировал: «Я не очень понял иронию, содержащуюся в контексте. Да, это делается для рейтинга. Если бы здесь была доска, то я бы с большой буквы написал это слово — Рейтинг. Понимаете, популярность продукта тоже важна. Если продукт никому не нужен, то и смотреть его никто не будет. Нельзя хорошо делать что-то, если даже для тебя это не интересно. Важно, чтобы продукт был потребляемым.
– Должен ли обладать журналист какими-то специфическими качествами?
– С одной стороны, журналист — это обычный человек, но все равно профессия штучная. Подразумевает в чем-то известную наглость. Мне, например, было стыдно как-то и нескромно сказать у себя на родине, что я поступаю на журфак. Типа: «Эко, он чего о себе думает». Может быть, нужно иметь какой-то внутренний темперамент. Но я не думаю, что качества журналиста какие-то особенные. К примеру, первое перо «Коммерсанта» Андрей Колесников не производит ни на кого впечатление журналиста, но, тем не менее, он один из самых талантливых пишущих журналистов.
– Имеет ли право журналист вторгаться в личную жизнь?
– Я думаю, да. Но человек в праве его не пустить, и здесь журналист не должен быть агрессором. Дальше все — вопрос суда. Но единых правил не существует.
– Есть ли будущее у российской журналистики?
– Конечно, есть. Может, когда-нибудь будут и совсем другие традиции, но все это будет ответом на потребности аудитории.
О себе
– Ваш уход с НТВ — это прогресс или регресс?
– Мой уход с НТВ в печать я не рассматриваю как прогресс или регресс. Это как-то немного вбок.
– Не жалеете об уходе с телевидения?
– Ну, если б я уходил, я бы жалел. Очень жду приватизации хоть одного федерального канала.
– Что на самом деле случилось с программой «Намедни»?
– Ну что случилось — ее закрыли. Это как вопрос: «Что случилось с подводной лодкой? » Она утонула.
– Где вам больше нравится работать — на телевидении или в газете?
– Мне нравится работать в журналистике.
– Довольны ли вы своей настоящей деятельностью?
– Да, доволен. Перестал строить грандиозные планы на будущее. Я думаю, что в наших условиях «покупать зимой обувь на осень» какое-то неблагодарное занятие.
– Какое у вас образование?
– Образование у меня советское гуманитарное высшее, то есть никакого. Я при Cоветской власти закончил журфак. Кстати, недавно выцарапал себе зачетную книжку. Хозяйственное право у нас читал Собчак, а антропологию и географию — Лев Николаевич Гумилев, сын Анны Ахматовой. Собственно, из-за их автографов я и взял себе зачетную книжку. Все остальное же — история КПСС, научный атеизм, марксистско-ленинское учение и т.д. В общем, понятно.
– Что вы читаете из газет?
– «Коммерсант» я считаю своей газетой, «Ведомости». Известия я скорее пролистываю, а не читаю. Смотрю также американский и польский «NeewsWeek».
– Вы патриот?
– Всегда трудно поверить, когда человек говорит про себя сам — «я патриот». Но я себя считаю таковым. Это моя Родина, моя страна и я не представляю себя в другой «роли».
– Какие языки вы знаете?
– Лучше всего болгарский, но это не тот язык, знанием которого можно хвалиться. Я знаю немного немецкий и ресторанно-гостиничный английско-итальянский.
Обо всем
– Как вы относитесь к современной «золотой» молодежи?
– Я к ним никак не отношусь. Хотят люди жить так, прожигая жизнь — пусть живут. Никому не возбраняется «жечь свечку с двух сторон».
– Какое будущее у России?
– Думаю, что европейское, если коротко. Будет у нас и лучше, и все у нас будет.
– Знакомо ли вам чувство уныния?
– Чувство уныния всем знакомо. Но это страшный грех. Нужно научиться преодолевать свой характер, и не идти на поводу у собственной лени. Это большая проблема нашего народа: «Ой, мне что-то сегодня в лом». С этим каждому нужно бороться. Странно, что у нас нет 11-й заповеди, как на Западе — «не халтурь». Она у нас очень плохо прививается.
Подготовлено В.Ю. Антоновой,
корреспондентом пресс-центра