Особенности новой должности

– Николай Васильевич! Вы долго в университете были первым проректором. Ректор вы молодой. Но едва ли на новой должности вы встретились с какими-то неожиданностями. Или это не так?
– Не так, — ответил профессор Пустовой и улыбнулся. — Сегодня как раз исполнился год, как я стал ректором. Так что не совсем уже молодой. Кроме того, между ректором и первым проректором есть две кардинальные особенности. Окончательное решение принимает ректор. Этому надо учиться. И он же определяет вектор развития вуза. Только эти две особенности уже показывают, какой тяжести разные грузы лежат на плечах первого проректора и ректора. У нас в вузе достаточно демократичная атмосфера. Противоположных точек зрения полно. И мы их обсуждаем на всевозможных встречах. Но окончательное решение принимается одно. Ректором. И вся ответственность лежит на нем.
Кроме того, у ректора расширяется информативная среда. Он знает больше просто по должности. К нему стекается вся информация. В частности, от других ректоров, от коллегии министерства и т.д. Он раньше узнает и видит пути развития, прогрессивные и опасные тенденции в высшей школе. А раз информационное поле больше, то шире и поле для принятия решений. Оно далеко не всегда пересекается с информационным полем вуза. Поэтому в правильности своих решений приходится коллег убеждать. Тем более что задачи развития, стратегии вуза и в целом высшей школы Новосибирска я вынужден формулировать и как ректор, и как председатель совета ректоров.
– В соответствии с этими представлениями вы, видимо, и формировали свою команду?
– Я всегда считал так: если большая часть решений ректора совпадает с твоими решениями и взглядами, то ты работаешь в его команде. Если нет, то из команды уходишь и ищешь другую.

Выпускники вуза

– О ваших выпускниках еще очень хорошо отзываются в институтах физики полупроводников, теоретической и прикладной механики.
– Тут нечему удивляться. У нас с ними давние связи. Кстати, благодаря выпускникам НГТУ в некоторых из этих институтов заметно снижен общий возраст работающих. Кроме того, я убежден, что на кафедрах не могут быть и не должны быть все преподаватели штатные. С совместителями в вуз приходят не только новые специалисты, но и новые знания. В научной деятельности вузов, не исключая и нашего, много пробелов и недостатков. На это нельзя закрывать глаза. Численность аспирантов и докторантов снижается и не соответствует возможностям образовательного комплекса Новосибирска. Доля науки в бюджете вузов очень низка — всего одиннадцать процентов. Наши вузы часто в стороне от конкурсов и грантов, проводимых за счет средств федерального бюджета. Приведу вам по вузам цифры объема финансирования госбюджетных научно-исследовательских работ: НГУ — 38,3 млн рублей, НГТУ — 13,3, а все остальные намного меньше. И еще несколько цифр: докторантов в НГТУ — 256, в НГМА (по старому — медицинский институт) — 244, НГУЭУ (бывший нархоз) — 201.
– Николай Васильевич! Эти цифры сразу подталкивают ко многим вопросам и выводам. Один из них такой: молодежь в науку тянется — аспирантов сотни, но она словно вянет со временем, ее интерес к науке в вузах заметно снижается. Да и в целом складывается впечатление, что наука в вузах словно ущемлена…
– Вот поэтому я считаю, — сказал Пустовой, — что процентов тридцать, а то и сорок преподавателей должны быть совместителями. В том числе и потому, что вторая часть преподавателей более мобильна в замене. Отчитал профессор свой курс студентам, можно приглашать другого, который работает на переднем крае науки. Кроме того, совместители расширяют научную среду кафедры, она не консервируется, не застаивается. Еще резче скажу. Кафедра, которая полностью штатная, не имеет другого варианта, кроме загнивания и застоя.
– Тем более, если речь идет о новых специальностях. Например, по нанохимии и нанофизике. У вас идет обучение по таким специальностям?
– Такие специальности у нас есть. Как раз для этого в последнее время мы предприняли немало усилий. Вместе с учеными СО РАН создали интеграционный совет, разработали специальную программу по взаимодействию нашего вуза с академическими институтами. Знаете, по своей жизненной философии я прагматик, меня, прежде всего, интересует дело, работа. И если со стороны фундаментальной науки будет предложено конкретное дело, то поддержка ректора НГТУ гарантируется.

Студенты сейчас другие

– Много лет назад я ходил на ваши «капустники», слушал хор Брагинского, ваш первоклассный оркестр, бывал на поэтических вечерах… Скажите, Николай Васильевич, какой сейчас пошел студент? Интересно ли ему все это? ! Будет ли он посещать ваш центр культуры? Время другое… Многие студенты подрабатывают, занимаются своей карьерой, и, кажется, что гуманитарно, культурно ослаблены. Или я ошибаюсь?
– Студенты сейчас не хуже и не лучше, чем были мы с вами. Просто они другие. Эта не та молодежь, что была ранее, но от этого она не перестает быть хорошей. Я вам приведу пример, который меня потряс, очень люблю его вспоминать. Он полностью опрокидывает представление о нынешней молодежи как об инфантильной и безразличной ко всему, кроме своих собственных интересов. Ей далеко не все, как говорится в студенческой среде, по барабану. Вспомните акцию «Кровь — народу», которая никем не была организована. Она продолжается третий год. Это был отклик сердца, стихийное и искреннее движение молодежи. Пришло столько студентов кровь сдавать, что этого медики никак не ожидали. Они поначалу не справлялись с работой. Был всего лишь скромный по форме призыв центра по переливанию крови, а отклик он получил массовый. Нас этот призыв попросили отпечатать. И не более того. А молодежь откликнулась сразу. Да как откликнулась!

Иностранцы к нам почти не едут

– У вас сохранился факультет для иностранных студентов?
– Скажу с полной откровенностью: иностранных студентов в Новосибирске безобразно мало. На все вузы человек двести пятьдесят, не более. Я имею в виду, конечно, дальнее зарубежье, а не Казахстан, к примеру. Из них примерно 120 в НГТУ. Так что факультет сохранился. Перечислю несколько проблем.
Первая из них — наша социальная среда, в которой мы принимаем иностранных студентов. Если десять лет назад в комнате китайского студенческого общежития жили 16 человек, размещавшиеся на трех ярусах, то сейчас у них первоклассно оборудованные общежития с хорошими комнатами, в которых живут по два человека. Иначе говоря, уровень претензий иностранных студентов к нашей «социалке» поднимается, а мы их обеспечить даже минимальным комфортом не можем. Да и на требования своих студентов мы не отвечаем. Живем старыми представлениями и установлениями. вузы до сих пор не могут брать со студента за общежитие более пяти процентов от стипендии. К нам приезжают многие родители студентов и говорят:
– Мы готовы платить ежемесячно по 600 — 700 рублей, но дайте нашему ребенку нормальную комнату в общежитии.
Но мы не можем ни комнату дать, ни деньги брать.
– Я уже говорил, — продолжает рассказ Пустовой,- нашему министру Фурсенко: «Андрей Александрович! Ну когда вы отмените эти устаревшие нормативы?! » Это просто дурь.
Но вернемся к иностранным студентам. Многие из них отправляются учиться в Америку. Там за обучение платят пять, а то и шесть тысяч долларов в год. А у нас полторы, максимум две тысячи долларов. Казалось бы, выгоднее ехать к нам. Но выгоднее не получается. Родители, отправляя от нас своего сына на учебу в Америку, платят чаще всего только за первый семестр. А дальше сын занимается самообеспечением. Он находит себе вечернюю работу в баре, в каком-нибудь клубе, библиотеке и зарабатывает и на учебу, и на приличное жилье. Выясняется, что при подсчете студенту дешевле все пять лет учиться не у нас, а в Америке. У нас нет системы, которая бы позволяла студентам обеспеченно зарабатывать.

«Советская Сибирь», 29 марта

Печатается с сокращениями