Отец рассказывал

Мой отец, по своему малолетству, немножко захватил период коллективизации. В их деревне, да как и везде, власть захватили самые ленивые и пьющие. И стали разорять тех, кто побогаче жил. Тут, к слову, и мой дед со стороны матери пострадал: его раскулачили и сослали. Но история не о нем.

В деревне жил довольно зажиточный, и, по нынешним понятиям, очень авторитетный мужик. У него были конь, коровы, пасека, но никого в работники не нанимал, поэтому поначалу в кулаки не попал. Когда наступила пора коллективизации, ему предложили добровольно сдать добро и вступить в колхоз. Мужик отказался. Ему поднесли налог на имущество. Он распродал хозяйство, налог заплатил. Ему налог на землю. Он заплатил и отказался от земли. Власть зубами скрежещет.

– Не дадим единоличником жить!

В следующий раз ему подносят налог на землю, на которой стоял дом. Мужик перестраивает дом, да таким образом, что он стоит на одном столбе. Как избушка на одной куриной ноге! Занимаемая площадь — менее одного квадратного метра. Мужик посмеивается:

– Теперь вам не с чего налог брать!

– Все равно не дадим единоличником жить!

Чем закончилась история — неизвестно. Отец уехал из деревни…

Впрочем, ясно, чем закончилось, — мужик, скорее всего, подался из деревни в город…

Взятка в тринадцать тысяч

Начало семестра. Объявляю список работ, за которые студенты получают дополнительные баллы. Желающих немного, но есть. На большой перемене несколько человек заходили ко мне за заданием. В течение недели еще человек с десяток подходило, в том числе двое ребят из другого потока. В конце недели я решил прибраться на столе.

– Ба, а это что, завернутое в бумажку?

– Деньги!

Насчитал двенадцать тысяч. На взятку не похоже, вроде нет потенциала взяткодания, — значит, кто-то оставил. На следующей лекции аккуратно объявляю:

– Кое-кто забыл у меня на столе кое-что.

Никто не реагирует и не заходит! Посовещались с Натальей Александровной, она предположила, что это все-таки взятка. Значит, хозяин скоро появится.

Бесхозные денежки беспрестанно привлекают внимание. Упрятал их в сейф, однако мысли о них крутятся. Тем более, что нужда в деньгах перманентная… Андрея, студента четвертого курса, нужно было срочно отправить в командировку. Взял тысячу из пачки. Для дистиллятора нужен новый шланг, снова взял сотенку оттуда. Предполагая, что после доложу недостающие денежки в пачку; будет такой вот возобновляемый фонд. В глубине души понимая, что такие фонды недолговечны, и в конце-концов исчезают без следа. Если в них не подкладывать деньжат…

Еще через неделю снова объявляю на лекции о забытой вещи. Ну вдруг студент — разгильдяй, не был на предыдущей лекции. Снова никто не реагирует. Тщательно обследую бумажку, в которую завернуты деньги. Это кусок черновика лабораторной работы по физике. На нем сбочку есть и фамилия студента. Фамилия мне неизвестна: В. Спросил у Наташи — оказалось, что это студент второго курса, но не с моего потока. Наверное, из тех, кто ко мне заходил за заданием. Нашел его телефон, вечером звоню.

– Мне студента В.

– Это я.

– Вы, случайно, не оставляли у меня кое-что?

– Я где-то потерял деньги для оплаты за семестр учебы. Тринадцать тысяч.

– Как тринадцать тысяч? Сейчас пересчитаю.

Пересчитываю.

– Точно тринадцать тысяч. А какими бумажками и в чем лежали деньги?

– Тысячные бумажки, завернуты в черновик лабораторной работы.

– Приезжайте, заберите.

Так мне пришлось расстаться с «взяткой» в тринадцать тысяч!

Обогрев тундры

Лавочке, в которой я проработал эн лет, поручили сделать мощный резистор для приемочных испытаний газотурбинной электростанции мощностью до 12 миллионов ватт. Резистор должен отработать два часа, необходимых для приемки. Проблема возникла, потому что закупленные у финнов несколько станций прекрасно работали на холостом ходу, но совершенно не работали, если их подключать к сети, для передачи избытка энергии в сеть. Частоту не выдерживали и не синхронизировались с сетью.

– Это ваши энергетики не «парят». Низкая квалификация.

Так определили финские инженеры. Россияне робко попытались возразить, что вообще-то их станции — дерьмо, но наше прикормленное начальство цыкнуло на них и встало на сторону финнов. Единственное, что удалось сделать — ввести в приемочные испытания следующей станции дополнительный пункт: испытания с нагрузкой. В качестве каковой и удалось вставить наши резисторы. Необходимая мощность — 5 миллионов ватт, резистор должен проработать в этом режиме два часа. Представляете себе — «печка» на пять миллионов ватт! Представили? ОГО-ГО! Сделали, получилось довольно громоздкое сооружение, состоящее примерно из шести вагонов. Это бы ладно. Как финнов посрамили, тоже опустим. Самое забавное, что «печка» работает уже три года!

Дело в том, что газотурбинная станция должна была работать на несколько нагрузок. Во-первых, на газокомпрессорную станцию, но для этого требуется небольшая мощность. И, во-вторых, еще должна была работать на небольшой заводик по переработке газа. Газотурбинная станция, согласно принципу ее работы, не может выдавать неполную мощность, а поскольку планировавшийся рядом заводик до сих пор не построен, вырабатываемая энергия уходит на обогрев тундры!

Вносим свой посильный вклад в глобальное потепление на Земле!

Друг детства рассказывал

Моему другу довелось служить в самых «замечательных» частях — в стройбате. Кого там только не было! От людей с университетским образованием до дебилов, не умеющих написать свою фамилию. К слову сказать, невзирая на таланты по части интуитивного овладевания разнообразной техникой, сам он тоже не был гигантом на ниве образования. Всего 4 класса осилил… Может, потому и в стройбат «загремел».

Условия существования в стройбате были дрянными, да что здесь расписывать, все про это знают. И желающих дернуть из армии было немало. Их ловили, судили, как правило, сплавляли дальше — в дисбат. А один хлопец даже сошел с ума. По всем признакам вроде нормальный, только в пять часов утра встает и на всю казарму:

– Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

Его и уговаривать пробовали, и лупили — все равно кукарекает. Посадили на «губу» — и там кукарекает. В госпитале обследовали, специально караулили, пытаясь прервать его кукареканье во время оного — ничто не помогало. Как пять часов настает, так на тебе:

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

В конце концов, парня комиссовали и отправили домой с сопровождающим сержантом. Тот при посадке предупредил проводницу об этой особенности товарища. Проводница заохала, поругалась на них маленько, но чтобы пассажиров не пугать, переселила их в маленькое отдельное купе. Легли спать. Однако уж пять часов настает — «болезный» не кукарекает. Спит. Сержант задолго до срока проснулся, ждет крика, уснуть не может. Потом не выдержал, разбудил солдата:

– Эй, ты, тебе пора кукарекать!

– Нет, сержантик, я свое откукарекал, теперь ты кукарекай!

Плотогон