На ассамблее ректоров академических школ Польши обсуждались различные стороны Болонского процесса; от России там выступали три ректора: ректор Московского государственного университета В. А. Садовничий, ректор Новосибирского государственного технического университета А. С. Востриков и ректор Таганрогского государственного технического университета В. Г. Захаревич. Ректор МГУ В. А. Садовничий (он является еще и президентом российского союза ректоров) говорил о своем понимании и видении Болонского процесса, ректор ТГТУ В. Г. Захаревич — о своем видении концепции высшего образования. Что касается моего выступления, то оно было посвящено проблемам развития науки в российских университетах. Всего на ассамблее присутствовало 22 ректора российских вузов, порядка 20 ректоров белорусских и 10 украинских.

В заключительный день конференции было принято очень важное для нас решение — о создании сети восточно-европейских университетов. Предполагается, что эта сеть восточно-европейских университетов будет представлять собой ассоциацию вузов, которая планирует принимать совместное участие в разработке различных образовательных и научных проектов. Весьма показательно, что за это решение все проголосовали единогласно. Центр этой ассоциации расположится в Кракове, на базе Ягеллонского университета (это самый старый университет Польши и один из старейших университетов Европы и мира). Рабочими языками ассоциации объявлены английский и русский. В эту сеть войдут порядка 30-40 университетов, целью которых будет, повторяю, совместное участие в различных европейских проектах. Работа ассоциации должна быть полностью согласована с планами Европейского союза. Польша является страной-организатором ассоциации, Ягеллонский университет — вузом-организатором. Возьмут ли наш, азиатский, университет в сеть — пока неизвестно, но, наверное, возьмут, поскольку я был приглашен на это заседание и мне даже было предложено выступить.

Теперь что касается того, как решения конференции польских ректоров отразятся на нашем техническом университете. Хочу отметить, что эти решения способствуют усилению (в том числе и у нас) международного академического обмена. Надо сказать, что университет вообще не может существовать автономно от всех других университетов. Если университет существует автономно, то он, в итоге, обязательно деградирует. И точно так же со временем деградируют любая кафедра или факультет, если они работают очень автономно. Смысл академических обменов и состоит в том, чтобы каждый вуз имел возможность быстрее развиваться. Чем больше академических обменов (международных, внутрироссийских) — тем быстрее развитие.

В этой связи мы имеем стратегическую установку в ректорате университета на то, чтобы всемерно способствовать академическому обмену и студентами, и преподавателями. Соответственно, преподаватели ездят друг к другу на конференции, для проведения научных исследований, а студенты ездят друг к другу на включенное обучение на какой-то интервал. И именно это — решающий фактор при принятии решения о том, надо ли нам сотрудничать с каким-то университетом или нет. Мы, например, можем заключить договора о сотрудничестве с любым университетом мира, и в Австралии, и в Америке, но это делать бессмысленно, поскольку сами взаимные поездки очень тяжелы. Огромные расстояния, огромные деньги — это просто неэффективно. Поэтому мы считаем, что нужно развивать сотрудничество с теми странами и вузами, с которыми легче организовать академический обмен. Например, НГТУ прекрасно сотрудничает с рядом сибирских вузов, в числе наших партнеров я могу назвать Томский государственный университет и Томский политехнический университет. Налажено у нас сотрудничество и с европейскими университетами, они гораздо более доступны, чем американские или австралийские университеты.

Что касается академической школы именно Польши, то она сильно похожа на нашу. Но надо сказать, что высшие школы во всем мире мало отличаются друг от друга. Везде есть профессора, везде есть доценты, везде есть лекции, семинары, практические занятия. И в этом смысле мы ничем друг от друга не отличаемся. По уровню содержания университетских курсов весь мир также одинаков, везде требуется, чтобы был современный уровень достижений. Реализация каких-то учебных планов зависит от самой личности профессора; если профессор сильный — у него и курс поставлен сильно, если профессор слабый — и курс поставлен слабо. Так что мы отличаемся, в основном, уровнем организации и качества учебного процесса, научных исследований, хозяйственной жизни, общежитиями, помещениями. С этой точки зрения, польские вузы всегда были по оснащению, по инфраструктуре богаче, чем российские, но беднее, чем западноевропейские. Но, в отличие от западноевропейских вузов, нам гораздо легче друг друга понять и в плане языка, и в плане истории. Это не значит, кстати, что все мы стремимся к дружбе. Вот это принципиально важно. Мне, например, может быть приятнее дружить с некоторыми немецкими, английскими университетами, чем с некоторыми польскими. Потому что если в советские времена было показное дружелюбие со стороны польских коллег к нашим и наших коллег к ним, то сейчас поляки к нам, думаю, относятся хуже, чем к немецким или английским коллегам. Но я уверен, что пройдет время, и после того как бывшая советская империя как-то успокоится, все мы будем доброжелательно относиться к любым коллегам и к любым соседям. Когда-то это, безусловно, будет. Сейчас еще пережитки советского идиотизма есть. И это сказывается в отношениях между людьми, даже между русскими и, например, украинскими коллегами.

Подготовлено Э. А. Воробьевой,
редактором «Информ»